Хранитель леса

Автор: Тулушева Елена

Какой образ приходит в голову, когда слышишь слово «лесник»? Бородатый сутулый мужичок с посохом, в затертых сапогах; диковатый, людей сторонится, с деревьями да травами разговаривает; живет отшельником где-то в избе посреди чащи, в быту невзыскателен; к гостям человеческим относится с подозрением: того и гляди, костер разожгут, цветы нарвут, живность всю распугают…

Погружение в этот загадочный образ всецело заняло мои мысли, поскольку вот у такого (в моем представлении) лесника меня и отправили брать интервью. Место-то прекрасное, духовное: Ясная Поляна, да вот задача странная. Ну что мне лесник расскажет? Мы тут о высоком, о сохранении духовного наследия, о великом гении, ведь сколько в усадьбе музейных работников, исследователей творчества Толстого, его последователей… А мне что же с лесником, о белках да цветочках говорить? Я вообще человек исключительно городской, от меня фонит атмосферой шума, суеты, спешки; люди природы таким не доверяют…

И вот стою на пороге одной из деревянных декоративных изб, которых с десяток разбросано по территории музея, и встречает меня с широкой улыбкой ухоженная работница в джинсовом комбинезоне и книгой в руках. Проходите, говорит, пожалуйста, в мой кабинет, я Ирина Костюкова — хранитель мемориального леса музея-усадьбы «Ясная Поляна»… Э-э-э… а мужика с палкой не будет, что ли?

Внутри изба оказалась просторной комнатой с тремя рабочими столами, несколькими шкафами, вполне себе электрическими лампами и чайником. Ни кадушки с водой, ни печки, ни табуреток из пней. Чаю налили, дали осмотреться. На стене большая карта, на ней схема усадьбы с обозначениями всех зеленых участков. На столе и в шкафах тома и тома Толстого. Причем, судя по виду, их достаточно часто открывают.

Перехватила мой взгляд Ирина, улыбается: «У нас тут полное собрание сочинений, я его все переработала». Это как, интересно, его переработать можно, когда его прочитать-то — лет пять уйдет к ряду. Ну да ладно, узнаем, надо сначала подход к человеку найти, прежде чем недоверием рассыпаться.

К счастью, психологический подход искать не пришлось. Собеседница моя оказалась очень общительной и открытой. И про работу, и про семью, и про философию жизни — ни один вопрос не остался без ответа. Только сиди да записывай.

Как выяснилось, профессия «лесник» в своем классическом смысле Ирине знакома, она ей посвятила немалую часть жизни. Вспоминает о том времени с теплом: и по лесам, и по болотам, и огромные территории обходить. А в «Ясную Поляну» ее пригласили уже как профессионала, человека, которому можно доверить двести пятьдесят гектаров леса, причем не обычного, а толстовского леса. Потому и должность ее не просто хозяйственная, а уже в названии своем несет некое таинство: «Хранитель мемориального леса».

В моем представлении хранитель должен, прежде всего, следить, чтобы лес никто не вырубал. Однако выяснилось, что деревья в усадьбе не просто рубят, но еще и с разрешения и под контролем хранителя, а затем продают. Ежегодно усадьба дает несколько вагонов древесины! Вслед за вырубкой старых, неживучих или больных деревьев приходит черед посадки. Конечно, своими силами с такими задачами не справиться, и хранительница подключает не только работников усадьбы, но и волонтеров. В Ясную Поляну приезжают добровольцы со всей России: как взрослые, так и школьники. Работа найдется каждому: разрубать поваленные деревья, очищать от веток, складывать, расчищать валежник. Дети трудятся наравне с родителями, разве что передышки чаще. За такую работу волонтеры получают вкусный обед и бесплатное проживание в усадебной гостинице. Обед подают прямо в лесу. А чтобы волонтеров подбодрить, Ирина носит с собой книги, конечно же, Толстого, и читает им во время работы. В последние годы стали появляться и группы иностранцев, желающие не просто побродить по местам великого писателя и мыслителя, но и потрудиться. Наравне с русскими за борщ и кашу с удовольствием ухаживают за лесом.

Лес в Ясной Поляне мемориальный. А значит, Ирина должна сохранить его таким, каким видел Лев Николаевич и Софья Андреевна. Вот здесь и помогает собрание сочинений Толстого. В каждом томе воспоминаний Ирина находила места упоминания леса и сада с тем, чтобы сберечь всю структуру и разнообразие посадки. Это дается нелегко: то засуха десятилетиями, то атакует жук-короед (его, кстати, тут же в баночках хранит, экспонат же), а Ирине важно вместо каждой засохшей ели посадить такую же на том же участке. А знаете, почему важно? Потому что этой работой она дышит. Сама признается, что как будто осталась где-то там, в толстовской эпохе, а современный мир живет параллельной жизнью, вроде рядом, но мало ее трогает. Вот уж точное название для должности — хранитель. Не просто хранитель леса, но хранитель времени, пространства, духа.

Помимо воспоминаний и биографических заметок, ищет Ирина отсылки к усадебным угодьям в самих романах Толстого. Рассказывает восторженно, невозможно не зарядиться этой радостью от ее находок: «Вот здесь роща упоминается, как думаете какая? — наша, конечно, яснополянская, я вам на карте сейчас покажу». Указкой линию обрисовывает, в книге закладку находит, зачитывает. И вот так каждый том. Теперь понятно, что значит «проработала» полное собрание! Не каждый исследователь-филолог такую работу провести сможет.

По характеру Ирина эпикуреец. Про руководство музея — и прошлое, и нынешнее — говорит только с любовью и восторгом: все молодцы, все стараются, не дают музею пропасть, столько сил, столько вложений. Ни одного слова недовольства мы не услышали. Как будто работа эта Ирину наполняет безусловным теплом и радостью. При этом в ее подчинении несколько мрачноватых работяг, а она, похоже, пользуется непререкаемым авторитетом у этих мужиков. Чем берет? Наверное, энергетикой своей, жизнерадостностью, отдачей. Если видят люди, что начальник делом живет, тогда и работается легче, и спорить не будешь, отказывать не станешь.

Работа у Ирины столь многогранна, что и слушать можно целый день. Вот, например, ученики соседней школы, где проходят летнюю практику? Конечно, в Ясной Поляне у Ирины. Можете себе представить, ребята занимались спасением деревьев от какой-то гусеницы. Сложность в том, что гусеница забирается на лист и сворачивает его в трубочку. Обстригают, спрашиваю, такие листья? Это их еще найти надо? Ирина смотрит на меня удивленно: как же, мол, можно обстригать! Это же листва, она питание дереву дает! Только разворачивать каждый лист и гусениц оттуда вычищать… Вот это я понимаю — практика: каждый листик развернуть — это не формуляры в школьной библиотеке приклеивать.

А малыши из местного детского сада? И те помогают: приходят в лес, по заданию собирают шишки, как соревнование: кто больше. Мастерят из них что-то — с детства причастные к этому месту, этой земле.

Когда говоришь с таким человеком, как Ирина, настолько растворяешься в его настроении, что и сам бы, кажется, так и остался здесь, в Ясной Поляне: без ажитаций и сумасшедших амбиций о самоутверждении наслаждаться временем, сделать миссией своей жизни сохранение воспоминаний о чем-то великом и важном…

Какой же разговор об усадьбе без упоминания Софьи Андреевны — главной хозяйки! Для хранительницы мемориального леса записки жены Толстого бесценны. Мать огромного семейства успевала не просто держать в порядке всю усадьбу, но и вести полноценные записи о каждом виде растений, каждой сезонной посадке. Софья Андреевна любила собирать гербарии. В память об этом на территории музея проводят мастер-классы по созданию небольших открыток с гербарием — вот уж действительно увезти с собой частицу этого места. Посетителям показывают фотографии гербариев самих Толстых, на некоторых аккуратно рукой Софьи Андреевны выведено: «Этот цветок сорвал Лев Николаевич такого-то числа». Вот это отношение к супругу, какое понимание знаковости и величия его фигуры, готовность сберегать все, чего он касался…

— А что, — спрашиваю Ирину, — вы думаете о конфликте Толстого и Софьи Андреевны?
— О каком, — говорит, — конфликте? Все у них славно было.
— Ну как же славно, человек под конец жизни из дому ушел, заболел, умирать начал, а жену так и не подпустил…
— Все бывает, главное, они были счастливы по-своему, — улыбается Ирина

И после такой беседы тоже очень хочется так и оставить эту мысль у себя в голове: все у них было хорошо, они были счастливы. Разве может быть в таком месте по-другому?