«Ты слышала о Ясной Поляне?»

— У меня был жених в Днепропетровске. Мы подружились с ним, он оказался русским с Фроси, с Одоевского района оказался. А учился он в инженерно-строительном институте и очень хорошо писал стихи, писал даже Сталину, он был старше меня. Умер пять месяцев назад, поэтому для меня это очень тяжелое воспоминание…
— Мы дружили с ним все время. Он с другого вообще института, но каким-то образом так познакомились, что сдружились, и он приехал ко мне туда, в Закарпатье. Он из бедных. И он приехал и сказал: «Мы должны пожениться». Это все изменило.
Диму (моего мужа) все время отправляли в командировки, мы много переезжали, но в конечном итоге остались здесь. И потом просто случайно какая-то женщина оттуда, где мы жили в квартире, говорит: «Машенька, ты все ищешь себе работы? Ты знаешь, я слышала, что тут есть Ясная Поляна, ты слышала?» Я говорю: «Да, слышала». И говорит: «Там ушла агроном, она там все разворовала, сходи, сходи». Я говорю: «Меня разве возьмут?» Она отвечает: «Сходи-сходи».
Приехала сюда, директор сидит на втором этаже. Я зашла, а директор Ксенофонтов был, он был добрым-добрым очень человеком. В итоге сделали меня просто агрономом сначала, а потом понемножечку повышение мне делали. Завсектором сделали: полеводство, луговодство, цветоводство. Поля, луга, пасека — все это на мне. Потом завотделом я стала.
Пришла я сюда, сейчас будет 50 лет, в 1967 году. Первого августа будет 50 лет. Сыну моему был годик. А завсектором и завотделом я стала уже потом. Я сейчас завотдела мемориальной пасеки. О пасеке могу разговаривать целыми днями, у нас всегда были пчелы дома, и я их любила.
Я только пришла, август, а тут качка меда, и приходить надо было на работу в шесть часов утра. Я этой женщине, которая меня устроила на работу, сына Игорька оставила. Говорю ей: «Мне в 6 утра». Она: «Еще же автобусы не ходят, куда ты поедешь?» Я прибежала сюда в 6 часов утра, качали мы мед. Еще пасечник был старый, его уже давно нет. Он деревенский, Борисов, они тут всегда у Толстых работали, эти люди, семьи, — Борисовы. Многие тут фамилии всегда работали у Толстых, еще когда были те Толстые.
Так на меня и навалили это. И луга, и поля, и пасека, и цветы. С цветами, конечно, я не на «ты», цветоводство я начинала сама штудировать. Каждому растению своя почва, свои условия должны быть. И вот я в этой теплице так и прижилась. И по полям, и по лугам, и по всему.

У Марии Петровны на глазах проступают слезы. На минуту в домике становится тихо. Нам слышно только глухое жужжание снаружи.