В разную долю

Автор: Колесниченко Алексей

Монастырщино — село в Тульской области, стоящее на месте слияния Дона и Непрядвы. Сейчас в нем живут около двухсот человек. По преданию, Дмитрий Донской перед Куликовской битвой разбил тут свой лагерь, а после — хоронил павших воинов.

В Монастырщино жарко, необычно жарко для начала мая, но ветрено. Ветер не городской, не гудит в прямых углах улиц, а мягко шипит и шелестит — вокруг только поля да холмы. И, только залетая в колокольню, он заверчивается и издает еле различимый гул — на самом краешке слуха.

Мы с Сашей идем разговаривать с людьми — нам обещали звонарей. Мы представляем низкоголосого мужчину с глубоко посаженными глазами и крупными узловатыми пальцами. И чтоб непременно с бородой, куда же без бороды. Побаиваемся: не ерунду ли мы хотим спросить у такого-то человека?

Храм Рождества Пресвятой Богородицы в с. Монастырщино был построен в 1865—1884 гг. по проекту известного тульского архитектора А. Г. Бочарникова.

По преданию, на месте нынешнего села Монастырщино русские воины хоронили павших в битве товарищей. На месте захоронения и была возведена деревянная церковь из дубов Зеленой Дубравы.

Потом церковь много раз перестраивалась, а последний деревянный храм был разобран за ветхостью и употреблен на обжиг кирпичей для нового храма.

Строительство каменной церкви началось в 1865 году, но продолжалось долгие годы, поскольку шло на средства местных прихожан. К 1875 году были построены придел во имя архистратига Михаила и колокольня, но строительство остановилось до 1879 из-за отсутствия средств. Накануне празднования 500-летия Куликовской битвы (1880 г.) газета «Русь» объявила о сборе пожертвований на храм, имеющий историческое значение как памятник Куликовской победы. В числе жертвователей — император Александр II и Троице-Сергиева лавра.

В настоящее время храм является частью музея-заповедника «Куликово поле» и не имеет постоянного прихода.

Воздух в храме прохладный — как утреннее прикосновение к остывшему железу.

У маленькой женщины в обязательном платке спрашиваем, где можно найти звонарей.

— В колокольне она сейчас, — отвечает женщина, и мы слышим первый удар с долгим отзвуком, а за ним еще и еще. — Через несколько минут приходите, спустится девочка, с ней и поговорите. Светочку спросите.

Вернувшись, наклоняюсь к окошку церковной лавки — свечи, крестики, цепочки, иконы и иконки, книги и книжки.

— Простите, где мы можем найти, эм, Светочку?
— Я Светочка, здравствуйте.

Стоим, хлопаем глазами. Нам улыбается полная женщина лет сорока пяти. Улыбается открыто, но хитро, действительно — девочка.

— Мы хотели бы… интервью…

Оправившись от удивления — а где же суровый взгляд и борода? — и спрятавшись в кафетерии музейного комплекса, засыпаем звонаря вопросами.

На территории музея-заповедника Монастырщино работает буфет, где можно приобрести свежую выпечку, шоколад и т. п. и выпить чая или кофе.

Средний ценник на выпечку — 30—50 руб.

Чашка чая или кофе — аналогично.

— Светочка — Светлана Алексеевна Фокина — родилась и выросла в Монастырщино, а в тридцать четыре года пошла учиться в Ярославскую школу звонарей. С детства люблю колокола, , — поясняет она.
— Было не тяжело, было интересно. Конечно, сперва немного неловко: мы же не знали, как звонят в колокола. Думали, нужно делать что-то мощное, прилагать большие усилия. А нет — там буквально один трос, веревочки и педали для ног. Мы были в шоке, — смеется Светлана. — Физически это совсем нетяжело. А если посмотреть снизу, звонари похожи на кукол на веревочках. Это очень смешно.

От родины не убежишь — обучившись звонарному делу, Фокина вернулась в Монастырщино. Храм Рождества Пресвятой Богородицы при музее-заповеднике «Куликово поле» ждал ее.

— Сначала были сложности: не было помоста звонарного, не было ни педалей, ничего — только веревка к полу, веревка к балке и оттяжка. Где-то полгода мы звонили на веревках и в большой колокол тоже. Неудобно было: получалось, что все тросы проходят поверху и рука работает целиком, а нас учили, что должна только кисть работать. Но как-то все равно приладились, хотя звон, конечно, другой совершенно был. И приходилось располагаться так, чтобы видеть, когда прихожане заходят, когда выходят, когда останавливаются.

Колокола для храма созданы в 2002—2005 гг. в рамках проекта «Всейская акция по воссозданию колоколов в Храме-памятнике Первого ратного поля Росси.

Еще 4 колокола были отлиты Обществом древнерусской музыкальной культуры в колоколитейном отделе АМО ЗИЛ по технологии, созданной в результате исследования русских колоколов XVII — XIX вв.

На первом колоколе весом 1950 кг (нота ДО 1-й октавы) помещены изображения Богородицы, связанные с Куликовской битвой: Рождество и Покров Пресвятой Богородицы, а также Владимирский и Донской образы Богородицы.

На втором колоколе весом 1024 кг (МИ 1-й октавы) — лики Архангела Михаила, сюжет «Чудо Архангела Михаила» и надпись «Твоими молитвами оградиши нас кровом крил невещественныя твоея славы».

На третьем, 430-килограммовом, колоколе (ЛЯ 1-й октавы) помещены сцены благословения прп. Сергием Радонежским Дмитрия Донского, а также Пересвета и Осляби, надпись гласит: «Отче Сергий, Дивный, с тобою идем, с тобою победим…»

На четвертом колоколе весом 210 кг (ДО 2-й октавы) помещены лики прп. Сергия Радонежского и св. блгв. кн. Дмитрия Донского с надписью: «И умножилась слава имени его, и расцвела Земля Русская в годы княжения его».

Мы спустились с колокольни полчаса назад и видели то, о чем нам говорят, своими глазами, но представить себе описываемую систему тросов все равно сложно.

— А как теперь работается? — интересуемся мы.
— По истечении десяти лет мы можем как-то импровизировать, что-то добавить, что-то убрать. И работает только кисть. Могу на слух отличить, кто именно звонит в колокол. И девочки-смотрители в музее уже привыкли, признают — ага, это звонит Светлана, а это звонит Ирина. У кого-то из нас звон бывает в разную долю, — бросает Светлана музыкальный термин.

Звон отличается не только в зависимости от рук звонящей. Нам, профанам, обстоятельно рассказывают, как и когда нужно звонить. Это целое искусство со множеством техник.

— Есть звон водосвятный, когда освящают воду в Крещение. Это звон от большого колокола к малому. Есть звон погребальный, это по одному удару от малого колокола к большому. Человек рождается — бьем в маленький колокол, а окончание его жизни — удар в большой колокол, удар во все колокола и трезвон радостный, праздничный, так как умерло тело, а душа не умирает. Есть просто праздничный звон без ударов. А в 11 часов на Куликовом поле каждый день 12 ударов в один большой колокол — это означает время начала сражения. Стараемся, чтобы пропусков не было.

Теперь становится понятно, что мы слышали, войдя в храм. Удивительное дело — живая историческая память! Не в учебнике, не в литературе — каждый день Куликовская битва всей округе напоминает о себе руками звонарей. Смотрим на эти руки — сильные, но мягкие, как колокольный звон.

— Что, действительно каждый день?
— В любом случае ежедневно, — улыбается Светлана Алексеевна. — У нас даже местные жители и жители близлежащих деревень привыкли: вчера не слышно было, значит, наверное, не звонили, или ветер в другую сторону был… Людям очень нравится, выходят и даже слушают. Летом на огородах по этому звону время сверяют: звонят, значит, время 11 — пора домой, на обед, потому что жара начинается… Ночами колокола звонят на Пасху: это неповторимо. Очень красиво. Тем более у нас получается, что… когда люди выходят из храма, служба закончилась, все друг друга поздравили: «Христос воскресе!» — и мы начинаем звонить, и ночь такая звездная, очень красиво. Посетители, прихожане идут радостные под колокольные звон.

Каждый день, управившись с домашними хлопотами, к десяти часам Светлана Алексеевна идет в храм — на работу. День начинается с зажжения свечей и лампад.

— Не только колокола — все, что внутри храма, входит в мою работу. Приходят посетители, а я еще и стою на продаже свечей и сувенирки. И продаю. Проходит время, свечи прогорают, протираем подсвечники. Иногда много народу приходит, в праздники в основном, — не успеваю в магазине, а потом — ничего, пробегу быстренько по храму, свечи поменяю. Зато день быстрее проходит. А вообще, интересно, спокойно как-то. Размеренно.
— Поначалу волновались да и сейчас волнуемся, — отвечает Светлана Алексеевна на вопрос о том, как быстро они с напарницей привыкли к мужской, в сущности, работе звонаря. — На Пасху вот — не знаю, то ли мы сами себя нагнетаем, то ли действительно праздник такой… а вдруг рано начнем? А вдруг мы поздно закончим? Года два назад на 9 мая сказали, чтобы в минуту молчания мы звонили в колокол. Было, конечно, волнение, что не вовремя начнешь. Ну, у нас, конечно, отмашки делают — договариваемся, чтобы руку внизу поднимали.

Храм открыт всегда, поскольку является частью музейного комплекса, и звонари тоже считаются музейными работниками — Светлана Алексеевна показывает бейдж, такой же, как у экскурсоводов музея. Службы же проходят в воскресенье и в праздники. Народу редко бывает больше 15 человек, говорит звонарь, поскольку населенный пункт очень раскиданный, а жителей в нем немного.

— Вы, наверное, заметили, где начинался поселок, когда въезжали. Расстояние довольно приличное, и пожилому человеку может быть тяжеловато добираться. Но стараются приходить. А церковь наша объединяет всю округу, получается, по центру стоит. Ближайшие церкви — Красный Холм и Сербино. У каждой церкви свой приход, но, когда едут паломники, стараются посетить каждую церковь, каждый храм.

Жизнь сельских жителей в Монастырщино вообще отличается размеренностью — быть может, отчасти это связано и с работой звонарей, так скрупулезно отмечающих время. Как и любое село, Монастырщино живет ручным трудом. И сами звонари, хоть и служители церкви, а время за пределами храма посвящают делам вполне мирским.

— В свободное время занимаюсь хозяйством, огородом. Какая-никакая скотинка все равно имеется. Хватает забот, но и отдыхать успеваем, и работать.
— А ради удовольствия чем занимаетесь? — спрашиваем.
— Всем понемножку. Нет ничего такого, чтобы прямо — ах! и хочу. По-разному. Рыбу, знаете, люблю ловить.
Слышу знакомые слова — когда-то и сам рыболов, и дело это люблю. Много ли рыбы здесь? Как ловите? — спрашиваем.
— Руками, — посмеивается Светлана Алексеевна, пока мы молча смотрим и пытаемся представить себе эту картину. — Когда рыба идет на нерест, она между камнями трется, икру мечет. Вот руками и… Что поймал, то поймал. Штучек десять. Кому-то, может быть, и неприятны эти ощущения — рыба скользкая, как лягушка, а у людей воображение богатое. А мне нравится.
Есть женщины в русских селениях, уважительно киваем мы головами. И в колокола звонят, и хозяйство держать успевают, и рыбу руками ловят. Но, говорим, нельзя в таком сильном месте одной только работой жить. Наверняка же есть что-то больше, чем дела мирские?
— В любом храме, в любой церкви есть чудеса, — отвечает Светлана Алексеевна. — Когда плохо, приходишь в храм, свечку поставишь, попросишь господа Бога о чем-то таком сокровенном — и как-то налаживается, и уже понимаешь, что надо прийти, поставить свечку и поблагодарить. Замечаю, что немногие ходят просто поблагодарить. Когда жареный петух клюнет, все бежим, все плачем, все просим… а что-то начинает нормализовываться, очень редко идут и говорят «спасибо». У нас есть икона в храме — икона Рождества Пресвятой Богородицы — от бесплодия. К ней, как к Матронушке, ездят. И уже два факта запечатлены, что у нас женщина приезжала, очень просила, чтобы детей родить… И потом пропала. А потом она приехала поблагодарить. У них родились двойняшки. До слез приятно, что она приехала. Икона Нечаянной Радости в 2002 году мироточила. Исцеляются люди этим миром. Есть икона Куприян и Устинья с частичкой мощей — редкая. От всего нечистого. На ней краткая молитва, очень понятная. Есть чудеса, если в них верить.

Есть чудеса, если в них верить, повторяем мы, и с этой мыслью и прощаемся с нашей героиней. А через несколько минут слышим полуденный трезвон — легкий и прозрачный. Из отдаления видно, как на звонарном помосте стоит Светлана Алексеевна, ритмично двигая руками — и совсем не похожа на куклу на веревочках.