И пошло-поехало

Автор: Колесниченко Алексей

Конный двор в Монастырщино — комплекс помещений, объединенных общей красной крышей, общим белым цветом стен и чистым полем вокруг. Солнце миновало полдень; в тени от острого угла крыши спит дворняжка. В загоне ходит пара гнедых лошадей, чуть поодаль стоит на приколе еще одна, светло-буланая. По дороге к конюшне запах сена и зверя слышен раньше, чем ржание и фырканье.

На молодом светло-буланом жеребце сидит девочка лет девяти, крепко вцепившись руками в луку седла. Жеребца ведет под уздцы крепко сбитый черноволосый мужчина с пышными усами. Девочка смеется, и он улыбается — солнце бликует на металлическом зубе. Сделав пару кругов, он возвращает восторженную всадницу родителям, возвращает жеребца в стойло и закуривает на скамейке перед входом в конюшню.

Конюх Алексей работает с лошадьми уже 35 лет. Сам он не отсюда — приезжает на работу из города Данкова Липецкой области, потому мало что знает о поле Куликовом, а то, что рассказывали в школе, успел уже подзабыть. Зато в своем деле — ездовом и скаковом — разбирается профессионально.

— У нас в деревне, — так Алексей ласково называет родной город, — у каждого по две лошади было. Так и пошло-поехало. А потом спортивные лошади стали. Сейчас большинство разводит спортивных лошадей: орловцев, американцев, ганноверов, тракенов. Смотря для какого спорта надо. Спорт-то живет: и выездка, и троеборье, и ипподромы — все есть. Проводятся соревнования в Москве, в Липецке, в Орле, в Воронеже, в Краснодаре. И лошадей туда поставляем. В Чечне ипподром… Тотализатор опять открыли, ставят деньги на лошадей. Когда-то нельзя было, а сейчас по новой, и пошло-поехало. Ипподромы этим и живут.

В основном лошадей разводят на небольших предприятиях — больших комплексов мало, говорит Алексей:

— Московский, Воронежский да Хреновской конезавод, где орловцев разводят. Мало их, а так — стабильно частники, любители. Разводят орловцев, американцев, чтоб потом на ипподромы выпустить.

Долгое время Алексей работал с лошадьми в Данкове и Липецке и не собирался задерживаться на Куликовом поле — так сложились обстоятельства. Оказался здесь случайно и задержался на три года.

— С рысаками я больше дружу, чем с прогулочными лошадьми, на которых детей катают, — говорит конюх. — Рысак-то спортивная лошадь, ты в спорте находишься. А это так, просто… Посадил девочку — и водишь ее, катаешь. И воздух, и птички чирикают — и тебе хорошо, и ей хорошо, — смеется.

Цены в Конном дворе:

— 10 минут верховой езды по манежу — 200 р.

— 45 минут обучения верховой езде— 200 р.

— Поездка на бричке — 200 р.

— Получасовая экскурсия по конному двору с объяснением его устройства и знакомством с лошадьми — 200—300 руб.

— Поездка в бричке на поле битвы— 300—350 руб. 

— Санная прогулка— 200 руб.

— А зачем она нужна? Она нужна в спорте. В спорт и продал… — промелькнула в голосе конюха тоска.

Каждый день Алексей едет в Монастырщино из родного Данкова. 76 километров дороги, по времени выходит — 40 минут. Здесь он занимается преимущественно сопровождением конных прогулок и объезжает лошадей.

— Долго ли объезжают лошадь? — интересуемся.
— Чтобы посадить ребенка, лошади должно быть 7—8 лет. А так — по-разному, по лошади смотришь. Лошадь то же, как и женщина, — вредная, но настырная, — заливается смехом конюх. — А любимая моя лошадь — поняшка, — кивнул он головой на понурого пони, пасущегося прямо перед входом в конюшню. — Такая же, как и жена: тихая, спокойная и невредная.

Постоянно в комплексе живет всего 12 лошадей. Остальные стойла держат для гостей — например, для фестиваля реконструкторов:

— Ответить как — по-спортивному или по-русскому? Вот когда встречаешься с девушкой — такие добрые все, пушистые, а только женился — и все, по глазам сразу видать, кто она есть! Такая же и лошадь. Ее узнаешь, какая будет, сразу видно и по глазам, и по повадкам. И пошло-поехало…

Конный двор, прикидывает Алексей, существует здесь уже порядка семи лет.

— Сначала один музей был, а потом решили сюда лошадок. У Мамая одну отобрали, — смеется конюх.
— А вы ездите в музей на Куликово поле? — спрашивает Саша. Мы же все-таки историей интересуемся.
— А как же! — отвечает конюх с удивлением в голосе, будто грех даже спрашивать о таких очевидных вещах.
— Нравится вам там?
— В самом музее?
— Да-да, — киваем.

Алексей многозначительно молчит и выпаливает:

— Ни разу не был! — и громко заразительно смеется. — Не хочу. Чего мне там? Вот когда рассчитаюсь отсюда, тогда поеду на экскурсию. А так — ну-у…

А вот в музее в Монастырщино Алексей бывал:

— Нормально, пойдет. Ходишь и ходишь, чего там, — и снова громко смеется. — Я в искусстве вообще, — стучит себя по лбу. — Вот если б там лошади стояли, я б сказал, чего да как. А так — стоят там какие-то экспозиции, игрушки — мне они… — Алексей многозначительно машет рукой, указывая, куда они ему. — Слишком маленькие лошади эти игрушечные!

Зато в церкви при музейном комплексе конюх бывает. «А как же!» Но не каждое воскресенье, не получается — работа не дает:

— Бывает, конечно, заходишь… Только у меня выходной в такие дни, когда нормальные люди работают. А вы сами-то ходите в церковь?— неожиданно спрашивает он.

Мы смущаемся. Редко, говорим.

— Во-от, — кивает головой Алексей. — Есть возможность — чего б не зайти. Нету — чего теперь.

Ответив на последний вопрос, Алексей машет рукой: «Достаточно». Мы понимающе оставляем человека отдыхать и идем в конюшни, где его напарница Ольга демонстрирует нам лошадей. Саша восхищается: рыжий! Большой! И челка расчесана! Ольга довольно усмехается. И нам хорошо, и ей приятно. И лошадям тоже — гладьте, кормите, любуйтесь на здоровье.