Слово автора

Я по профильному образованию не являюсь ни медиком, ни биологом — у меня нет никаких специальных знаний, которые бы мне позволили с экспертами говорить на эту тему. Я филолог. Тем не менее, удивительно сложилось это время: выяснилось, что на самом деле никто ничего толком не понимает о вирусе и пандемии. Мы все впервые оказались в этой ситуации. И в каком-то смысле эксперты и профаны, как я, уравнялись в правах. Можно прийти к врачу, подергать его за рукав и спросить: «Объясните, что у вас тут происходит?» И он скажет: «Дорогая моя, я сам не понимаю, но давай рассуждать».

Для меня это время запомнится навсегда тем, что дало уникальную возможность — общаться с людьми, с которыми я, в силу отсутствия специальных знаний, просто не имею права говорить.

В иерархии журналистских жанров я всегда считала, что интервью занимает подчиненное место, одно из последних. На первом месте всегда стоит журналистское расследование — это и опасность, и грандиозная работа, и огромный объем исследуемого материала. Но вдруг оказалось, что интервью из подчиненного жанра стал основным, ведь у нас нет никаких инструментов для осознания этой новой действительности, кроме как разговор с другими людьми, которые держат руку на пульсе. И эти разговоры сложились в некоторую картину происходящего.

Я написала в шутку на своей странице в Facebook, что мы все стали понимать, что такое эпидемия, базовое репродуктивное число, как работает ИВЛ. Все мы ужасно подковались отчасти благодаря тому, что не только я, но и все СМИ стали общаться с экспертами. Это совершенно удивительный опыт, за который я благодарна и жизни, и ковиду, будь он неладен, и изданию, в котором я работаю.

Я надеюсь, что эта книга поможет понять и вспомнить, что это было за время. Эта книга — слепок наших представлений об эпидемии, которые существовали полгода назад. Мы прекрасно понимаем, что уже через год все будет совершенно другое. Но мы посмотрим на все эти интервью, как на старую фотографию, и вспомним, как это было.

Мария Божович