2018. «Суспирия» Дарио Ардженто

2018. «Суспирия» Дарио Ардженто
Цвета: черный, белый, красный, синий, зеленый, желтый

Автор: Андрей Гореликов

За режиссуру и продюсирование «Зови меня своим именем» Луки Гуаданьино получил широкое признание критиков и несколько наград, в том числе номинации на премию «Оскар» за лучшую картину, но в этом тексте разбирается цвет в менее известном его фильме — «Суспирии». Эта картина — ремейк одноименного культового фильма 1977 года, снятого мастером хорроров Дарио Ардженто. «Суспирия» считается одним из его главных фильмов — зловещая, с изобретательной операторской работой, музыкой итальянской прог-рок-группы Goblin и виртуозным использованием цвета. 

«Суспирия» Дарио Ардженто — эталон итальянского джалло, поджанра хоррора со специфической эстетикой. «Джалло» значит почти то же, что pulp fiction: бульварное чтиво о перепуганных красотках и хладнокровных убийцах. Эти истории публиковали под желтыми обложками (giallo в переводе с итальянского и есть «желтый»); именно отсюда и пошло название жанра.

Этот гибрид мистического триллера и детектива был густо замешан на эротизме, и «Суспирия» не исключение. Героини фильма — ученицы и преподавательницы балетной школы в немецком Фрайбурге, куда приезжает учиться юная американка. И попадает в ночной кошмар: в школе происходят загадочные убийства, напоминающие жертвоприношения. Героиня начинает подозревать, что в них замешан местный персонал, выясняет, что имеет дело с культом ведьм — и должна единолично уничтожить древнее зло.

Сюжет «Суспирии» навеян сказками, и эстетика фильма — тоже. Перед началом съемок Ардженто обязал команду посмотреть классические диснеевские мультфильмы — «Белоснежку и семь гномов» и «Алису в Стране чудес». Художники по костюмам, декораторы и оператор Лучано Товоли (до этого снявший «Профессию: репортер» Антониони) должны были отталкиваться от их цветовой палитры и образов: Белоснежки в синем платье, ведьмы в черной накидке, красного ядовитого яблока.


Другим важным источником вдохновения был ранний голливудский цветной фильм «Волшебник страны Оз» с магическим сиянием Изумрудного города и немеркнущей дорогой из желтого кирпича. Эту экранизацию сказки Фрэнка Баума сняли в 1939 году с использованием трехпленочного «Техниколора», комбинировавшего пленки в основных цветах: зеленом, синем, красном. Такая картинка была яркой, не выцветающей, лишенной полутонов и даже похожей на мультфильм, что создавало именно сказочную, несколько сюрреалистичную атмосферу. «Суспирия» Ардженто стала последним фильмом, снятым по этой технологии, которая к 1970-м стала архаичной и неоправданно дорогой.

Пугающе-сказочное в мире «Суспирии» превратилось в жуткое: фасад школы, интерьеры и освещение выстроены так, чтобы создать ощущение абсолютно декоративного, ритуального пространства за гранью реальности. Почти все снимали в павильоне, а сцены «на натуре» сведены к минимуму. Алый фасад школы, синий бархат в прихожей, красный и желтый танцевальные залы задают интонацию в дневных сценах. В ночных же, когда разворачиваются все кровавые события, кадр поочередно окрашивается в красный, синий и зеленый, словно зрители наблюдают за происходящим сквозь разноцветный витраж. Смена красок здесь так же важна, как монтаж. Сочетание освещения, движения и музыки создают уникальную атмосферу фильма — как в современных балетных постановках или цветомузыкальных фантазиях Скрябина.

Основные цвета фильма заданы практически сразу — в сцене, где героиня выходит из здания аэропорта в грозу. В черной ночи горят неоновые огни: белый, синий, красный, зеленый, желтый. Тех же цветов и декоративные ирисы на стене в директорском кабинете — один из них открывает проход в тайную комнату. 

Не самый очевидный пункт в палитре столь насыщенного красками фильма — но без базовых черного и белого не заработали бы остальные. Белый — и близкие к нему пастельные оттенки — выступают как «холст», основа, на которой расцветают другие краски. Белая стена внезапно становится темно-красной или голубой, а в черноте проступают яркие цвета или же загораются огни.

Белые ночнушки и рубашки героинь подчеркивают их невинность и жертвенность, черные костюмы начальниц школы — их темное ремесло и принадлежность к кощунственному ордену. Белый тоже бывает зловещим: чего стоят личинки насекомых, наводнившие дортуар танцовщиц. Впрочем, личинки — это лишь «заготовка»: что-то, из чего родится нечто прекрасное или ужасное.

Добро и зло, жизнь и смерть, черный и белый неизменно встречаются и оттеняют друг друга — когда обреченная ученица пробегает в белом плаще средь угольных деревьев мрачного леса или когда слепой музыкант ждет смерти на темной площади, окруженный подсвеченными мраморными портиками зданий. 


Красный — это, пожалуй, основной тон фильма, болезненный, пульсирующий. Сам жанр подразумевает заезженное сравнение с кровью — тем более что предыдущий фильм Ардженто назывался именно «Кроваво-красное», а в Японии его показывали как сиквел «Суспирии». Но здесь красный — это целый набор карминовых, розовых, коралловых, пурпурных оттенков. Трудно представить, как можно остаться в своем уме в этих бесконечных коридорах, обитых красным и словно провоцирующих агрессию. Возникает ощущение окруженности плотью, словно живая утроба чернокнижной школы сожрала своих жертв — и зрителя.

Постоянный контрапункт красного в фильме, пронзительный синий едва ли несет успокоение. Прежде всего здесь это цвет ночи: мы не погружаемся в темноту, но оказываемся залиты холодной синевой. Это дыхание полярного холода, кожа мертвеца. И, закономерно, также цвет тайны. Тот самый ирис, открывающий дверь во мрак, синие стены холла школы и голубоватая вода бассейна — все это безучастная поверхность сокрытого. 

Зеленый цвет в фильме возникает гораздо более дозированно, но в нем есть особый гипнотизм манящих во мраке огней. Залитая «техниколоровским» зеленым комната оказывается максимально ирреальной и пугающей. Впрочем, у более спокойных оттенков зеленого есть и положительные коннотации: он присутствует в комнатах идущих на помощь подруг, в одежде смышленого психиатра. Кроме того, это цвет растений, которые украшают в том числе интерьеры школы. Темные, влажные листья напоминают о джунглях и неукрощенной природе: осторожно, здесь могут водиться хищники.

Желтый — самый редкий цвет фильма, но от этого не менее важный. В «Суспирии» желтый появляется только отдельными мазками, квадратиками в орнаменте витража. Так, самый большой из пресловутых ирисов на директорской стене — как раз желтый. А в финале, когда героиня идет по темному коридору к месту шабаша ведьм, желтое зарево, ложное солнце, направляет ее, а затем заливает лицо и грудь. Извечный цвет зависти и измены здесь означает зло — и они рифмуются, как «зло» и «джалло».